Острота ума, остроумие, широкая эрудиция Руданского произвели большое впечатление на Н. Костомарова, который после знакомства с поэтом назвал его удивительно талантливым человеком. Попав за высокие стены Каменецкой семинарии, ее семинаристы неуважительно называли «свинариею», Руданский, как i другие семинаристы, согласно инструкции должен остерегаться: "а) от усиленного критицизм ... б) от произвольного систематизма ... в) от неосмотрительногополитического направления, порождающего ... наклонность ... судит в том, что не обязано подчиняться их суждениям «, i» от незаконных порождено поэзии ", а ориентироваться на духовные книги, так как в них, мол, содержатся «чистые образцы истинно высокого и изящного в слове». Ни один из этих пунктов Руданский не соблюдал, хотя семнарию закончил с отличием. Юноша критически отнесся к церковной схоластики, не поддался обскурантизм и вопреки запрету серьезно занялся поэзией записями i систематизацией народного творчества. По жизненный образец i в каменецкий период, i позже он имел не инструкцию семинарии а подвижническую жизнь Шевченко, его гневную музу. Поэзия Кобзаря заметно повлияла на развертывание этнографически фольклористичноироботы на Украине в том числе и на Подолье, где великий поэт некоторое время занимался краеведческий-этнографической работой. Куда бы Руданского не бросала судьба — от Балтийского моря до Черного — везде он интересовался творчеством народа, среди которого жил. Его украинские фольклорные записи изобилуют параллелями i ссылками на творчество русского народа; живя в Ялте, Руданский изучил татарский язык, чтобы иметь возможность записать легенды Крыма. Он внимательно следил за фольклорно-этнографической литературой, поддерживал научные контакты с передовыми деятелями украинского и русской культуры — переписывался с М. Драгомановым, профессором Одесского университета Р. Брауном, художником, другом Т. Шевченко, В. Ковалевым. Среди его друзей были известные писатели, фольклористы, историки О. Лазаревский, Н. Костомаров, М. Номис, П. Нищинский, А. Метлинский, А. Свидницкий и другие. Благоустроенные Руданским сборники отмечены влиянием демократической фольклористики. Уже первая рукописная двухтомный труд «Народные малороссийские песни, собранные в Подольской губернии» (Каменец-Подольский, 1852) свидетельствует о широкой осведомленности исследователя с подольской песенностью разных жанров, с материалами различных рукописных и печатных сборников (некоторые он использует в своих томах с указанием источника), с существующими в то время системами классификации. Приупорядкуванни песенных сборников Степан Руданский выбирал наиболее научно оправданную систематизацию, которая в общих чертах принято i в современной фольклористике. Взяв за основу жанрово-тематический принцип, он делит отобранные им сто пятьдесят шесть песен на два больших раздела. Первый — песни семейно-бытовые (он называет иx любовными i делит в свою очередь на две группы: смутные i веселые) и социально-бытовые. Составитель не дает общего названия песням, помещенным во втором разделе, но песенные группы, на которые он делит песни этого раздела, в основном относятся к социально-бытовых, а именно: казацкие, чумацкие бурлацкие и рекрутские. Правда, во второй раздел попали i две группы обрядовых песен — веснушки (пасхальные) и свадебные. Семь песен, которые не подвергались этой классификации, Степан Руданский выделил в отдельную группу — «Песни так co6i», что было совсем в духе времени: «Мысли, шумки и еще несколько», «Пословицы, поговорки i такое» — такие приложения довольно часто фигурировали в названиях тогдашних фольклорных сборников. Писнизбирника НЕ паспортизованы. Но, во-первых, в те времена не было принято отмечать фамилии ociб, от которых записано тот или иной образец, а во-вторых, составителю не всегда это i удалось бы, поскольку подавляющее боль-шесть песен он знал с детства i пел вместе зодносельцямы, следовательно, с таким же правом мог ссылаться на себя, как i на них. Относительно места записи, то оно в заголовке. Это — Подолья, преимущественно Хомутинцы или ближайшие села, потому что дальше Шаргород i Каменец-Подольского С. Руданский в 1852 никуда не выезжал. Каждый том, раздел i рубрика в сборнике сопровождается эпиграфом, причем в качестве эпиграфа правит цитата из народной песни или поэзии I. Котляревського, А. Пушкина, В. Жуковского или народное пословица " я. Такое оформление книги С. Руданский мог позаимствовать у М. Максимовича, сборник которого «Украинские народные песни» (М., 1834) тоже имеет эпиграфы перед книгами i разделами. В «народных малороссийских песнях» представлен только тексты, но отдельные пометки, например, «голос забыл» (при песнях «Выйди, иметь, по воритечка» и «Кара божья на неблагодарного сына»), наводят на мысль: составитель собирался добавить к ним мелодии. Следовательно, не исключено существование еще не найденных на сегодня нотных записей этих песен. Руданский продолжал вносить в уже готовый сборник поправки и дополнения, дописывать варианты, очевидно, надеясь иx опубликовать. Исследовательская работа над текстами велась на протяжении многих лет, о чем говорят многочисленные ссылки на близкие варианты, опубликованные в сборниках «Жатва родного поля» М. Гатцук (1857), «малорусского литературный сборник» Д. Мордовца (1859), "Собрание малороссийских народных песен "А. Едличка (1860) и других. Большинство песен этого сборника — общеизвестные с поправками на местный колорит. Историю иx создания и миграции установить трудно, можем с уверенностью говорить лишь о иx подольский бытования. Понятно, что згадкупро героя, местность или событие связанную с нею, можем считать своеобразной указанием на место происхождения песни, как: «Ой был Савва в Немирове в ляхов на обеде», "Хотя же тот головой наложил, кто в Каменец дорожку выложил «,» 3 семи лет пшеница, из семи колодцев водица, а яйца из Кременца "; песни о Кармалюка, Перебийноса. О подольский бытования, а возможно, и создание записанных Руданским песен выразительно говорят также лексические и морфологические особенности. Основу сборника составляют длинные лирические песни, иногда с неуловимой тематической единством, сохранность которых основывается только на подобных началах строф, например, «Ой в поле сосна», «Ой в поле колодец», "Ой в поле корчомка "и др; поэтому эти песни кажутся, на первый взгляд, контаминированными. Но именно они представляют значительный интерес для прослеживания кристаллизации песен, того процесса шлифовки i отбора лучшего, постоянно происходит в народном творчестве. Многие песни имеют Коломые вкрапления — i в этом своеобразие бытования общеизвестных песен на Подолье, где коломыечная традиция была (i остается) очень сильной.

Комментарии запрещены.

Навигация по записям