На заангажированность политических сил в попытке увеличить пропасть между украиноязычной и русскоязычной частями населения и создании мифа о двух Украине, есть проевропейский запад и пророссийский восток, отмечает и Николай Рябчук. Средствами содержание этого мифа является подчеркивание (кстати, бесспорные) разницы между западом и востоком, как например то, что мероприятие на самом деле никогда не усвоил коммунистической идеологии, а восточная Украина не имеет опыта польского и австро-венгерского влияния, разный опыт во время Второй мировой войны и тому подобное. Другие различия касаются вероисповедания, языкового вопроса, социологической структуры населения, или даже таких дел, как архитектура городов каждого из регионов. Каждый, кто посетит Львов и Донецк, чувствовать, по мнению Рябчука, экстремальность разницы между западом и востоком страны. Поэтому именно многие наблюдатели высказывают мнение, что западная Украина слишком отличается от восточной, чтобы существовать в рамках одной держави38. По исторических различий, то и Т. Журженко считает, что опыт Второй мировой войны на самом деле был разным для Украинской запада и востока. Первые боролись сразу против нацистской и советской оккупации за национальную независимость Украины, тогда как вторые боролись за освобождение советской Украины против нацистов вместе с русскими. Откровенно говоря, восточную Украину советская армия освобождала, а западную завоевывала. Итак, даже с точки зрения относительно недавних исторических событий, антисоветский вариант украинской истории не совсем приемлем для восточной Украины. Автор констатирует, что было сделано очень мало для общенационального примирення39. Т. Журженко решается утверждать, не упомянутую ранее «национальную идею» саму по себе отвергают восточные Украинцы, а ее антироссийский смысл. По ее мнению, им мешают не психологические комплексы залежности и неполноценности, а скорее общая советская история с ее надеждами и провалами, победами и преступлениями, — история, в которой Украинцы не могло не жертвами навязанного им извне режима, а активными ее деятелями. Как считает исследователь, Украина оказалась в плену дилеммы, что «Восток» не может полностью екстернализуваты советский опыт, в то время как «Запад» не желает принять его как легитимную часть национальной истории. Тот факт, что Украина в сегодняшних своих границах является продуктом советской внешней политики, добавляет драматизма этой ситуации40. Парадоксальным считает Журженко то, что зародышевая политическая нация, которая в 1991 году порвала с коммунистической идеологией и советской системой, сама была ее продуктом. Речь идет не только об индустриальной, коммуникационную, культурную инфраструктуру современной нации, но и определенные элементы так называемой «советской идентичности». И если западные Украинцы ее отвергли как искусственную имперскую выдумку, то для восточных Украинский она определенным образом соотносилась с идеями мультикультурализма и внеэтнической, политической концепции громадянства41. Кстати, упомянутое выше мультикультурность и многонациональность Донбасса подверг резкой критике Леонид Талалай, подчеркивая, что она является искусственным творением советской системы. По его статьей, многонациональная традиция Донбасса существует по сегодняшний день, хотя действительно Донбасс таким не был до времени как добровольного так и принудительного переселения туда разных народов и осуществления ассимилятивные политики с целью творения нового идеологического субетносу42. Завершая свою статью, Т. Журженко утверждает, что украинское общество, разделенное противоречивыми интерпретациями национальной истории, потребует времени, терпения и политической воли обеих «Украин». Для этого, однако, следует признать восточными Украинский право на другую, несколько иную версию национальной идентичности43. В результате детального анализа явления, несмотря на упомянутые им разницы между регионами, и М. Рябчук отрицает существование „ двух Украин «доказывая, что никто не в состоянии сказать, где на самом деле кончится „ Запад», а где начинает „ Восток ". Украина русифицировали и радянизувалы постепенно в течение 300 лет. Поэтому западная и восточная части страны уже настолько слились в одно целое, иногда во Львове встречается столько реликтов советской системы, и украинства и проевропейских взглядов в Донецке. Скорее, запад и восток сосуществуют как возможные направления, в которых будет продвигаться государство, то есть возвращения в Европу, или к чему-то вроде СССР, сейчас намаеться популяризировать Россия. Однако амбивалентность общественного мнения во всех регионах страны настолько велика, что несправедливо приписывать какую конкретную мысль мероприятию, лестничные или любой другой части страны. Поэтому М. Рябчук считает метафору, которая касается „ двух Украин «, только временным, а не геополитическим явищем44. К этой мысли присоединяется и Сергей Шангин, автор статьи в газете „ Зеркало недели» 45, в которой напоминает, что языковой вопрос в Украине решен хотя справедливо , то есть признавая украинский как единственный государственный язык, но только на конституционном уровне. Автор статьи считает, что зрусификованисть Донбасса свидетельствует не столько о сильном влиянии российского фактора, сколько о временной недостаточность украинского начала. С. Шангин не сомневается в том, что даже вялая государственная политика в языковом направлении не в состоянии испортить полезного для положения украинского языка на Донбассе воздействия, имеющий самое время. Этот подход можно отнести и к общественности проблем, связанных с украинцами на Донбассе. Свою лепту в дискуссию имел и Роман Шпорлюк, выражая замечания, противоположности, которые, по мнению многих составляющих базу для существования понятия «двух Украин», на самом деле являются естественными для многих регионов страны, а не только востока. Р. Шпорлюк вспоминает о столичный город Киев, который во многих отношениях достаточно «западное» (например голосует, как Львов), и в то же время достаточно «восточным» (например, говорит тем же языком, что и Донецк, то есть на русском). По мнению Р. Шпорлюка, Киев уже олицетворяет такое будущее Украины, в котором многие поддерживать украинскую независимость и западную либеральную демократию, сохраняя в то же время расположение к русскому языку. Несмотря на то, Киев, в отличие от Донецка, не приводится как пример для обоснования тезиса о «двух Украине» 46. То, что четкое соответствие между языково-культурной идентичностью и политическими ориентациями отсутствует и внутри самих регионов страны, констатирует и М. Рябчук в одной из своих предыдущих работ. По Р. Шпорлюк, М. Рябчук считает Киев ярким примером преимущественно русскоязычного города, которое по своим политическим предпочтениям оказывается, как правило, ближе к «националистической» Галичины, чем в преимущественно украиноязычных городов и сел окружающей Киевской области. Рябчук констатирует, что политический выбор в Украине зависит не только от языково-этнического фактора, но и от фактора сугубо громадянського47.

Комментарии запрещены.

Навигация по записям