"Слава! Слава незабываемом ... " Пойдет шум по полях, по дубравах, по горам, степям. И буйные ветры подхватят на легкие крылья: «Слава незабываемом! ...» А чуткий отклик раскаты-размаха по всему белу свету славу незабываемом ... «. Пропагандистом Кобзаря и его идей выступил В. Ризниченко и в области графики, посвятив шевченковской теме многочисленные свои рисунки, украшавшие страницы рабочей газеты „Искра“, сатирического журнала „Шершень“ и других периодических изданий 1900-х гг. Особенно любил художник выступать в жанре политической карикатуры и оставил по себе немало ее замечательных образцов. Как отмечала И. Блюмина, „в украинском изобразительном искусстве революционные традиции, заложенные в середине прошлого века Тарасом Шевченко, были развиты в пору революции 1905—1907 годов прежде мастерами сатирической графики“. Исследовательница подразумевала таких тогдашних художников-сатириков, как Ф. Красицкий, И. Бурячок, О. Сластион, и, конечно, В. Ризниченко (Велентий). В начале 90-х гг. Художник активно сотрудничал с газетой „Искра“, в иллюстрированных приложениях к которой подавал свои рисунки под псевдонимом Гайд (усеченное от „Гайдамака“). Эти материалы попадали за границу, где печаталось данное издание, при содействии херсонской группы РСДРП. Шевченковская тема становится сквозной в графике В. Ризниченка в период сотрудничества с киевским сатирическим журналом „Шершень“, который выходил течение 1906 года (вышло всего 26 чисел: первое — от 6 января, последний спаренный выпуск № 25-26 от 14 июля). К работе в журнале были приглашены многие художники-сатириков (А. Бабенко, И. Бурячок, Ф. Красицкий, В. Масленников, С. Светославский, О. Сластион, А. Суров, В. Тихачек, И. Шульга, Н. Яковлев и др.), но не все их рисунки, специально предназначенные для „Шершня“, были тогда опубликованы. Слишком кусачей издание очень скоро было закрыто.

Вы хотите закупить оптом недорогие пуховые платки из Оренбурга? Заходите на orenmagazin.ru и заказывайте по низким ценам. В упомянутом номере от 14 июля с грустью сообщалось: „Учитывая современные обстоятельства издание“ Шершня „на некоторое время прекращается“. Возобновление популярного журнала так и не произошло, к сожалению. Но „Шершень“ занял выдающееся место в истории отечественной сатирической периодики, рядом с журналами „Жало“ (Харьков), „Звон“ и „Свисток“ из Одессы, а также львовскими изданиями „Зеркало“, „Комар“. В целом ряде чисел „Шершня“ помещались рисунки под рубрикой „Иллюстрации к“ Кобзарю „на современные темы“ (художники Ф. Красицкий, Н. Яковлев и др.). Шевченковский тема доминирует в восьмом номере журнала. На первой странице обложки помещено знаменитый портрет Кобзаря работы Ф. Красицкого: поэт своим испепеляющим взглядом разит все уродливое и низменное. На другом рисунке девушка у окна крестьянской избы указывает рукой на Шевченкову могилу, побуждая не забывать великого Тараса (с. 4). А уже на следующей 5 странице помещено рисунок „Шевченко на чужбине“: в воображении опального поэта на фоне заснеженных пространств вырисовываются картины украинского села с домиками и пышной зеленью. В девятом числе „Шершня“ представлен рисунок И. Бурячка: „От молдаванина до финна на всех языках все молчит потому ... благоденствует“. Особенно плодотворными и частыми были обращения к Шевченковской проблематике со стороны В. Ризниченка (Велентия). В одном лишь 8-м номере журнала появилось несколько графических работ художника. На странице 2-й названного номера „Шершня“ помещено красноречивый рисунок В. Ризниченка, выполненный чернилами, который подчеркивает широкий резонанс в народе Кобзаря идей. Автор изображает Т. Шевченко заключенным в тюрьме. Сквозь проломлены и закрученные решетку непокоренный певец передает массам книгу с надписью „Думы мои, думы мои ...“, и к нему жадно тянутся мириады рук. Другой рисунок чернилами „Слава!“ В. Ризниченко разместил в том же восьмом числе „Шершня“ на восьмой странице. На нем изображен монументальную фигуру Т. Шевченко, которая возвышается над целой горой с величальных венков — символов всенародной уважения к Кобзаря. На их фоне выделяется девушка-Украина в национальной одежде, удостоверяющий любовь и уважение соотечественников в гениального поэта. На шестой странице этого же числа „Шершня“ предложено рисунок с опечаленной фигурой Шевченко-солдата. С сокрушенно сложенными руками он стоит на высоком утесе, а в долине видны корабли пустыни — верблюды как примета чужбины, что высасывали жизненные силы опального поэта за неблагоприятных климатических условий и беспощадную муштру. В дальнейшей перспективе можно увидеть очертания гор. А на первом плане — вокруг Т. Шевченко — и на сем, и в воздухе гнездятся многочисленные змеи. Рисунок будто корреспондирует читателя „Кобзаря“ в строки поэзии „Три года“ с 1845 года: Вокруг меня, где посмотрю, Не люди, а змеи, которые проектируются как на окружение певца при жизни, так и после его смерти — в лице многих украинофобов и шевченконенависникив, которые кишмя кишели и в 1900-х годах, уже во времена самого Велентия. На фоне скалы размещена надпись, взятый из стихотворного послания „А. А. Козачковскому“ (1847), созданного Кобзарем за пребывание в Орской крепости: И на гору высокую Выхожу, смотрю. По замыслу художника, Т. Шевченко возвышается над всякой рухлядью (клеветниками, доносчиками, псевдоинтерпретаторамы, завистниками и др.). Возможно, импульсом к появлению этого рисунка стали: во-первых, многочисленные антишевченкивськи выпады, известные В. Ризниченку; во-вторых, впечатление от пребывания в качестве исследователя на просторах Средней и Центральной Азии — „В степи бескрайней за Уралом“. Как поэт и художник Велентий остро чувствовал несправедливость, проявленную по Кобзаря — мастера кисти и слова, которого „злые люди“ бросили в пустыню гибиты без права писать и рисовать. В восьмом числе „Шершня“ и его девятом номере представлены виньетку В. Ризниченка с изображением Шевченко „Кобзаря“ на фоне утреннего солнца. Картина рассвете символизирует начало новой эпохи для Украинской, которая началась с появлением гениального поэта и мыслителя. Ассоциация по линии изображения солнца и книги украинского пророка свидетельствует убежденность художника в незгасности и непобедимости Шевченко идей и идеалов. В № 16-17 „Шершня“ помещено рисунок гостровикривального содержания с перефразировкой и переосмыслением Кобзаря строк из послания «И мертвым, и живым ...» Обнимите же, братья мои Младшего брата ... Идя от противного, автор графической сатиры делает переакцентовку: «Обнимите, братья мои, старшего брата ...», вкладывая эти слова в уста невероятно пузатого попа. С таким пожеланием обращается сердобольно батюшка до двух крестьян, указывая им на объект братания — толстенного богача в вышиванке, шляпе и шароварах. Под рисунком подано убийственный диалог: "— Обнимите, братья мои, старшего брата!

Комментарии запрещены.

Навигация по записям