Строфика как стилевая фактор в поэтических произведениях Василия Стуса Лирика Василия Стуса отмечается множеством версификационной открытий. Вариативность метро-ритмической структуры его произведений обусловлена использованием различных фонических и стилистических средств как строфотворчих факторов, отдельными композиционными приемами построения стихов. Большинство лирических произведений художника написана в силлабо-тонической системе стихосложения. Так, например, сборник «Зимние деревья» свидетельствует о склонности автора к двусложных размеров: две трети стихотворений сборника написаны ямбическим метром. Однако, несмотря на это, они поражают необычайной вариативностью ритмо-мелодики и неограниченными возможностями экспериментирования над строфами, рифмами и тому подобное. При общем тяготении к силлабо-тоники в поэтических сборниках автора встречаются как тонические произведения, так и произведения, отмеченные определенными признаками силабизму (фиксированное положение цезуры, рифмованные колонны в середине стихотворной строки при неизменном количестве складов в нем) (напр., Стихотворения "Висамитнив день . Высосали силы ... «,» Пойдем, друг мой, дивачний мальчик ... «,» Словно жертва искренности — жизнь ... »и др.). К наиболее часто используемых стихотворных размеров Стуса мы относим ямб, хорей, анапестом-ямбический дольник, реже — чистый анапест. Размер стиха приводит строфу: так, ямбови и хорею отвечают, как правило, катрены (стихотворения «Мне показалось — я живу всегда ...», «И сто твоих подобий в руках перебираю» и др.), А анапестом-ямбический метр характерен преимущественно для астрофичний произведений (стихи «Колымские заковали кукушки ...», «На ветру пылает осина ...», «В темень сна погружается путь» и др., входящих в сборник «Палимпсесты», и большее количество текстов сборника " Время творчества "). Это могут быть также поэзии с нечетко проявленной строфичнистю, приближенные к астрофичний, где Риму ассонансами и аллитерационной строки создают строфоподибни многострочные конструкции, среди которых наибольшее четырехстрочный. В астрофичний стихов Стуса относятся: 1) нерифмованные произведения, написанные одним размером с чередованием различных клаузул, например., "Не отвечаешь? Молчишь? Онемели? «,» Сидим у потухшего костра ... «,» Ловит каждое окно по солнышку "; 2) поэзии без рифмы со свободной сменой клаузул и размеров или такие, что вообще не имеют размера (стихи «У метро» Крещатик «,» Посадить дерево ... «,» Их было двое ... «,» Вот вам солнце ... «,» Сегодня праздник «,» На расцвели лугу ... «и др.) . строфическими богатство Стуса лирики проявляется в том, что в его поэтическом дискурсе имеющиеся различные строфы, начиная от Моностих как фрагмента большого произведения (напр., «С вечера выглядывает ночь», «Девушка ...» , «Воспоминание из сна») и заканчивая сложными многокомпонентными конструкциями, насчитывающих более двухсот строк (например., стихи «Потоки», «Эта пьеса началась уже давно» и др.). Строфотворчисть Стуса отмечается многочисленными типами построения поэтических текстов: автор творит как однострофни, так и полистрофни произведения с четко и нечетко выявленной строфичнистю. Да, однострофних стихов художника принадлежат четырех- , пяти — и шестивирш миниатюры («Между песнями тюремных воробьев ...», «Гусиное вечер суры Корана ...», «Муторный треск в пустым лесу ...» и т. д.) , а также некоторые из канонизированных строф: сонет, рондо, триолет и др. Количественно же преобладают поэзии полистрофичнои строения: те, что состоят из двух, трех, четырех, десяти и более строф («Эта пьеса началась уже давно ...», «Медитация», «Качается вечера сломанная ветвь ...», «Потоки», "Уже тогда, когда нырнув в лес ...» и др.). Стус обращается и к простейшей строфы — двустишия, функционирующий как отдельное произведение с законченной мыслью, в котором художник достигает высокой силы звучания, метафоричности высказывания, ср Еще в жатвы не дожил, зеленый-ржи не жал Не станем долюбил. И не жил. И не жалко (П-1: 50). Иногда дистих играет роль интродукции ко всему стихотворения, выполняя функцию эпиграфа и набирая смысловой конденсации всего произведения. При такой функции дистих является нерифмованным, как, напр. В поэзии «Рубашка трепещет ...», где поэтический образ рубашки возникает динамичным и эстетически информативным вследствие приобретения им максимального напряжения и эмоциональности, эстетической образности Рубашка трепещет — с белого боли-огня, струится дорога — от белого-белого боли (П-2: 130). Здесь выкристаллизованная поэтическую идею, наполненную силой многих слов-образов: жизнь человека всегда полна трагедий, которые выверяют ее на устойчивость. Эта идея вырастает из обычного и обычного и возвышается над всем стихотворением. Она выражена не прямо, а сформированная в глубинах сложной единства разноплановых деталей, нанизанных на сквозной образ-символ — белая рубашка, и выливается в такую энергию любви к жизни, которая способна тронуть читателя. В этом проявляется эстетическая ценность всей Стуса поэтического творчества и двовиршового дистиху частности. дистих может завершать полистрофичний стихотворение. В таком случае он тоже выполняет функцию поэтически-философского обобщения. Напр., В поэзии «И не то, чтобы жить ...», где художник утверждает свою творческую и жизненное кредо, обобщает свое отношение к женщине, два конечных двустишия появляются своеобразными моностихамы вследствие своей меткости, афористичности, вызванных антиметаболою (гр. Antimetabol — употребление слов в обратном направлении) первого из них. Часто автор тяготеет к таким двухстрочных афористичных обобщений без рифмы, которые выступают конденсаторами главной мысли всей поэзии. Они представлены в стихах «Лесная идиллия» (ср .: НЕ спать лишь сосны на поляне, / вижалюючись (ЗД: 50)), «Желтый месяц, а еще выше — крик твой ...» (ср .: А рассвета золотое обод / катится, округлое и пустое (ЗД: 52)) и др. Эти и другие нерифмованные глубоко философские двустишия, которые можно рассматривать как моностихы результате законченность их мнению, тяготеют к бейтов — «в тюркоязычных, персидском и арабском поэзии — двустишие, в котором содержится определенная законченная мысль; может быть рифмованным и нерифмованным». Иногда встречаем трехстишия строфы, типичные для романского фольклора. В отличие от традиционных терцин трехстишия Стуса в основном являются нерифмованными. При этом терцет фигурирует рядом с другими строфами (в основном катренами), как, например., В нерифмованный поэзии «С горечью ...», где финальный терцет, как и финальные дистихи, несет важную смысловую нагрузку, выполняя роль поэтического обобщения, ср. : Всегда Пробуем дорастать к себе / (извечный эгоизм человеческого сердца!), / но никто не может удвоиться (ЗД: 67). К одним из самых значительных по силе эстетического воздействия на читателя есть катрены Стуса, написанные пятистопным ямбом. Это стихи «Озеро Кисегач», «О боли радостные неопознанных желаний ...», «Прошедшие мечты видяться будущим ...» и тому подобное.

Комментарии запрещены.

Навигация по записям